Привет, Джулия

Музыка (включить сопровождение)

Любовь... эта странная любовь, ощущаемая как глубокая истома где-то внутри тебя и которую бывает невозможно остановить. Я коснулся своих губ указательным пальцем, дав знак невидимке за ночным окном чтобы он молчал и чтобы видение не исчезло.

Привет, Джулия. Иногда я думаю о предназначении человека, веря в то, что у каждого есть своя особая профессия, которой он должен заниматься в жизни чтобы быть счастливым. Что касается меня, то мне кажется, будто бы моя задача, возможно, состоит в том, чтобы извлекать чувства и настроения отовсюду и затем описывать их словами, графикой и музыкой, создавая тот мир которого мне не хватает в реальности. Но мне лень учиться заниматься этим профессионально. И еще меня часто тянет в Париж. Как-будто там живет женщина. Она художник, актриса или психолог (или все это вместе) и мы вместе с ней путешествуем на просторах наших фантазий. Это легко. Когда я был транзитом в Пари, что-то подсказывало мне: эй, давай-ка выходи из аэропорта и оставайся во Франции, это твое. Но я не знаю французский и не слушаю свою интуицию, а она не слушает меня. Так и живем потихоньку.

Привет, Джу. Жаль, что я не захватил с собой луковицу. Мы бы могли помедитировать вместе. По-моему скоро пойдет дождь. Итальянский дождь. Он должен быть красивым как волны Микеланджело.

Они стояли под зонтом, с которого как с крыши дома ручьем стекала вода, по их лицам также стекали струйки воды. Они уже промокли до нитки, но так и не поцеловались ни разу. А дождь тем временем усиливался.

Я сегодня хорошо себя контролирую. Когда начинаешь думать и особенно думать о критиках, сразу же появляется знак «Стоп» и тогда слова не идут. Ты когда-нибудь думала о том, откуда приходят идеи?

Она пожала плечами.

Системы, они просто одолели меня, я их никак. Жизни нет от этих системных планов. Вот я и пришел в арт-галерею, чтобы смотреть на тебя и делать арт-медитации.

Джу, ты можешь раздеться прямо сейчас? Мне кажется у тебя под брюками ничего нет. Я хотел сказать нет трусов. Но я не уверен. Как можно быть в этом уверенным?

Джу, прости меня крошка. Эти фантазии выражают мое желание сбросить с себя ограничения, которыми я сам себя обложил, чтобы добиться успеха. Стараюсь рулить дальше, ища средний путь. Это сложно. Сложно тем, что бывает не сразу видишь, что пора искать золотую середину.

По ее лицу было видно что она уловила смысл моих слов. Джулия достала из кармана мел, присела на корточки и стала писать что-то на мостовой. Вид у нее был очень сосредоточенный.

Я подошел поближе и прочитал: Привет, Сергей.

Фантастика.

Привет, Джулия.

Я снова почувствовал себя самим собой. Это было такое чистое детское чувство, Джулия...

Она продолжила писать. Я прочитал: сделай что-нибудь прямо сейчас.

Я задумался.

Она встала во весь рост так, что ее лицо смотрело прямо мне в лицо и, слегка прищурив глаза, прошептала:

Видишь, ты не можешь.

Сложив руки вместе на груди, я спросил удивленно: Почему ты думаешь, что я не могу?

Она глубоко выдохнула, снова села на корточки и продолжила писать также на латыни.

Я присел рядом с ней и попросил дать мне мел. Она достала из кармана другой кусочек мела и беззаботно протянула мне. Я взял его и стал рисовать нотный стан под наклоном так, чтобы ее слова были на разных линейках вместо нот. Она резко повернула голову в мою сторону, ее глаза загорелись.

Я едва сдержался, воскликнув: Джулия, хочешь вместе посмотрим на небо?

Она провела мелом по кончику моего носа и засмеялась:

Привет!

Я опустил глаза и подумал, что в Соборе должно быть уже началась служба. Подняв глаза, я снова увидел ее юное чистое лицо. Она как-будто догадалась о чем я подумал и весело спросила:

Хочешь, пойдем вместе?

Она резко встала и протянула мне руку.

Мы сидели с Джулией в левом ряду в соборе Святого Петра. Шла служба. Я никак не мог понять одну вещь. Почему ей удается быть такой естественной и живой а мне нет. Почему? Вот сейчас в церкви она сидит и внимательно слушает. Она вся здесь и ничего не упускает. Я точно помню, что когда-то тоже был таким-же нормальным человеком. Я посмотрел на руки Джулии. Они послушно лежали на коленях. Ее пальцы были испачканы мелом. Рядом с ней я снова чувствовал себя ребенком, вспомнив детство.

Она, словно опять прочитав мои мысли, положила правую руку на мою, как-будто говоря: все хорошо, все хорошо. В это время священник поднял бокал с вином для причастия. Зазвенел колокольчик. Собор стал намного больше обычного...

Я понял, что оказался в другом мире. Был яркий свет. Вокруг словно ангелы кружили белые лебеди-балерины. Где-то далеко в темноту ночи уходило холодное ледовое поле и вдаль уплывала одинокая сверкающая фигуристка. Потом свет из белого плавно превратился в персико-фиолетовый и затем стало совсем темно. В этой глубокой бесконечной темноте вокруг одна за другой плавно появились звезды и среди них я увидел лицо Джулии. Ее глаза были полны глубоким, немного печальным взглядом, губы тихо шептали что-то. У меня было космическое чувство.

Вскоре видение растворилось. Место на скамейке, где только что сидела Джулия, было пусто. Я стал искать ее глазами в очереди на причастие, выстроившейся рядом в проходе, и не нашел. Обернувшись, я увидел яркий солнечный свет, который входил в открытые двери храма.